Статья из иллюстрированного вестника пожарного дела "Пожарный" от 30 июня 1985 года №2-18.

     В  течение апреля и начале мая в Бресте стояла палящая жара. За все это время не было ни капли дождя, и в воздухе чувствовалась страшная духота. Сушь стояла необычайная. Начиная со 2 мая, стал свирепствовать сильнейший ветер.
    Улицы в Бресте довольно широкие, но почти все не мощенные. Везде песок, который местами доходит глубиною до 5-6 вершков (22- 26 см.). Дома преимущественно деревянные. Дело в том, что город находится вблизи крепости, поэтому на близком расстоянии от нее запрещено возводить каменные строения. Помимо этого, возведение деревянных построек обходится дешевле каменных, а Брест, как и все города и местечки Западного края, преимущественно заселены еврейской беднотой. Пища для пожара всегда была здесь богата, но… Бог миловал до сих пор.
    4-го мая 1895 года, в 11 ч. 30 мин. утра, при сильнейшем ветре, из сарая, расположенного возле деревянного дома Файнглоза на Мясной и Пивоваренной улице, в 24 квартале, густо застроенном деревянными домами, показался дым, а за ним и огонь. Не успели осмотреться, как огонь охватил весь квартал. О спасении какого-либо имущества не могло быть и речи, едва люди спаслись. Не прошло и четверти часа как огонь перебросился через соседние строения (они только к вечеру сгорели), и почти одновременно загорелись улицы Широкая и Долгая, а в след за ними и Мясницкая. Тут то пожар и принял поистине ужасающие размеры. Ветер крепчал, люди растерялись, и огромное огненное  море ринулось на город, разливаясь по всем направлениям. Над этим страшным морем высилась к небу угрюмая, волнующая туча дыма, медленно, но неуклонно расползавшаяся все шире и шире… Издали это огненное море, с  опрокинутой над ним огромной шапкой то черного, то сизо-багрового дыма,  напоминало собою извержение вулкана. Но  ничего величавого в этом «извержении» не было… Это было нечто дикое и до ужаса безобразное. Что-то хаотическое и нелепое чуялось в этой разбушевавшейся не в меру огненной стихии.
    По воздуху носились громадные головешки, тучи искр ниспадавших огненным дождем. Все пожирала рассвирепевшая стихия, ничего не щадя. И без того сильный ветер, превратился в ужасающий ураган, который рвал и метал, подымал тучи песка, залепляя глаза, наполняя нос и уши. В этой огненной печи нечем было дышать. Это было настоящее пекло, которое разве потом мог  уничтожить. Казалось, что сама атмосфера горит, горит и сам песок. Какие-то необычные вихри зарождались в этой горящей атмосфере, бешено вылетали из нее и уносили по разным направлениям горящие головни, от которых зажигались дома в  таких местах города, которые вовсе лежали не по пути шествия победоносной стихии. С какой силой эти бешенные вихри разносили горевший хлам, видно из того, что в урочище Перковичи, на много верст1 стоящего от  Бреста, нашли и подобрали полусгоревшие дела и бумаги. Случалось, что жители с другого конца города помогали спасать имущество других, не подозревая, что в это самое время горит их собственное имущество.
    Вот, недалеко от старого вокзала, сидит в беседке компания железнодорожных служащих, мирно распивая чай. Заметив огненное зарево, поднявшееся над городом, они стали допивать чай, чтобы отправиться на пожарище. Один из них обратил внимание компании  на направление ветра и посоветовал, на всякий случай, укладывать вещи, не взирая на то, что пожарище находится от вокзала на 1,5 версты (1,6 км.). Стали укладывать вещи, как вдруг, заметили, что на полотне дороги горят 3 вагона. Побежали к полотну, а тут неожиданно загорелся дом. Кое что из уложенного имущества успели наскоро вынести, остальное же сгорело, так как некогда было спасать: загорелись и все близ стоящие строения. Ни сады, ни деревья не в силах были остановить бешенный поток огня. Так,  сгорела Кирпичная улица, на которой было множество садов. И сады сгорели. Рассвирепевшая стихия проявила свою разрушительную злую силу самым прихотливым образом. Вот она перекинулась на другой конец улицы и охватила пламенем каменную постройку, оставив нетронутой деревянную, бывшую в центре пожара. Только такими, так сказать, капризами огня можно объяснить, что в некоторых  местах  уцелели по одному и по два дома, вокруг которых все выгорело.
    Жители главных улиц: Полицейской, Медовой и Почтовой, даже  не думали, что огонь может добраться и до них, а поэтому и не спасали имущество. Одни спокойно стояли около своих домов, другие  помогали своим знакомым и родным, жившим на улицах, которые  были захвачены пожаром.
    Вдруг, около 3.30 пополудни, ветер внезапно переменил направление и погнал огненное море на эти лучшие улицы города: все они запылали почти одновременно. Теперь пожар достиг своего апогея. Панический ужас охватил всех от мала до велика. Как обезумевшие, шарахались люди из стороны в сторону, не зная, что делать и ломая в отчаянии руки. Завывания ветра, рев пламени, вопли и стоны – все смешалось в один невообразимый, ужасающий хаос звуков. Несметные толпы загромождали улицы. Каждый старался как-нибудь спасти свое добро, но напрасно: почти все, что выносили на площади – тут же и загоралось. На 3 версты в длину и 2 в ширину разлилось море огня. Нет сил описать все, что происходило в этом страшном хаосе. Сцены невообразимого ужаса и страшного отчаяния чередовались с дикими, безобразными выходками, а подчас и с чисто комическими происшествиями.
    Вот несколько человек борются друг с другом и ругаются из-за подводы (за подводу платили по 30 рублей). Здесь бьют стекла, там летят стулья, столы. Вот несчастная мать вопит душераздирающим криком: в суматохе она забыла вывести из загоревшегося дома двоих свих детей. Врывается муж в объятый пламенем дом, чтобы спасти  детей – и погибает вместе сними.
Еврейский меламед (учитель закона веры) побежав спасать своего родственника, запирает учеников в своей квартире, чтобы они не разбежались, вполне убежденный, что дому, где он живет, не угрожает никакой опасности, но загорелась и его улица. Несчастный учитель бежит назад, освободить узников…  Но, о ужас! Его дом уже весь  в огне – и все 6 мальчиков погибли в пламени. Вот  загорелись два дома известного в Бресте старика Сахаров. Он был в это время в другом месте. Узнав, что его дома в огне, он бросается в один из них спасать свой наличный капитал, хранившийся в ящике. Все видят, что он идет на верную гибель, его останавливают, но обезумевший старик вырывается, вбегает внутрь дома – и сгорает вместе со своим  капиталом – тысяч в 60 процентных бумаг. Одному посчастливилось из ада и пламени спасти свои, годами и трудом нажитые 300 руб. Выскочив из пылающего дома, он передает жене, находящейся на дворе, спасенные им деньги! Но, увы, жена не находит выхода со двора – и дым, и горячий ветер задушили ее. На следующий день ее нашли мертвой, приникшей лицом к земле, и в зажатой руке деньги.
    Ломает руки бедный старик, что его старушка-жена, больная осталась в загоревшемся доме. Какой-то молодой человек вскакивает в пекло – момент, крыша с треском обрушилась – и оба – молодой человек и больная старуха – обрели под ней свою могилу. Горит гильзовая фабрика Рубинраута (дом каменный). Вбегают на верхний этаж человек 10 рабочих, чтобы выбрасывать оттуда вещи – да там и остались. Предполагают, что они  погибли под развалинами.
    Да, это были сцены ужасные, неподдающиеся точному  описанию. До часа ночи длился этот хаос и ужас, пока не сгорело все то, что могло сгореть. Плохенькой брестской пожарной команде, с ее ничтожным обозом и  растрескавшимися бочками, пришлось сложить руки еще в самом начале пожара: поздно было начинать борьбу, да еще с плохим вооружением, когда пожар принял уже значительные размеры. Прибывшие на пожарище войска, в большинстве случаев, тоже ничего  не сделали, а подчас ничего и сделать нельзя было. Около Бреста расположился корпусный лагерь, солдат была масса, но, к сожалению, многие из них вместо того чтобы охранять спасенное имущество или работать наряду с другими, брали деньги (по 3 рубля) за каждую выноску.  Вынесенные вещи они бросали на улицу, а затем мчались в другое место, чтобы и там проделать то же самое.
    Не обошлось и без грабежей: чего огонь не уничтожил, то было разграблено…
    Были и счастливые случаи спасения. Когда загорелась Кирпичная улица, домовладелец Гжигижевский, будучи уверен, что сады на этой улице представят решительную преграду быстрому распространению огня и что имущество его будет вполне защищено, будучи сложено  в его большом, густом саду, даже в том случае, если дом загорится, - он вынесет все вещи в сад. Там и засели: сам владелец,  жена, трое детей и 5 рабочих. Когда все дома на этой улице, в том числе и его дом, были в огне, загорелись от страшной жары и вещи, лежавшие в саду, затлелась одежда и на них самих. К счастью, в саду стояли две бочки с водой, предназначенные для поливки сада. Вода эта сослужила им великую службу. Стали обливать себя и загоревшиеся вещи. Хозяева и дети приникли лицом к земле и рабочие обливали их водой. Несчастные находились как в осадном положении, выхода не было никакого выхода из этого страшного огненного кольца. Но вот вылили последнюю каплю воды, а огонь все еще бушевал кругом, хотя уже с меньшей силой. Стали тушить землей. Новое средство помогло, но плохо.  Наши Робинзоны на этом зыбком  островке среди волнующегося океана огня промучились 4 часа, пока  вокруг все не выгорело. Однако рабочие получили ожоги.
    Особенно много было потрачено на спасение осадного парка (парковые строения принадлежали крепости), из-за того, что в этих зданиях в большом количестве хранились порох и снаряды. Из каменного здания парка вынесли на поле пули и гранаты, накрыли брезентом и все время поливали их водой. Воду лили также на деревянные здания парка, так как через улицу уже горели частные дома. Именно тут была сосредоточена основная масса войск и работали крепостные пожарные машины.
    Около 30 тысяч человек остались без крова и приюта. Много погорельцев приютилось в зданиях казарм, которые были свободны по случаю выступления войск в лагерь. Что творилось в этих казармах – уму не постижимо – настоящее вавилонское столпотворение! Сердце сжималось от сострадания, слезы невольно выступали на глазах – до того мучительно было смотреть на этих несчастных, обездоленных погорельцев, на лицах которых написаны были тупой ужас и безысходное отчаяние. Голые, босые, измученные, голодные лица. Крик, шум, душу раздирающий плач – и, к довершению несчастья, болезни: у детей появилась оспа. Не дай Бог еще раз увидеть картины такого горя и ужаса. Хуже всего положение бывших зажиточных хозяев: им, несчастным, и хлеб просить стыдно. Так и голодали, пока знакомые не узнавали об их существовании и не принимали участия в их судьбе.
    5 и 6 числа, когда пожар уже  окончательно прекратился, с улиц города начали убирать трупы. На Полицейской улице, в обгорелом садике обнаружили 7 трупов: 5 взрослых и 2 детей, лежавших группой. Из них 3 трупа ужасно обуглились: с трудом верится, что в этих черных массах билась теплая кровь и жила человеческая мысль. Вот лежит молодая женщина, одежда на ней сгорела, лицо и тело страшно изуродованы, но почему-то ботинки на ногах и волосы на голове целые. На  Братской площади нашли несколько трупов людей, погибших возле своих домов. На Средней улице нашли сгоревшую женщину и возле нее много рыбы. Видели, как она носила корзину с рыбой. Священник ревельского полка вошел в Братскую церковь служить молебен. Вдруг деревянную церковь охватило пламя, и несчастный, не найдя выхода, сгорел, превратившись в пепел. Нашли потом только крест с цепью и перстень.
    Сколько было человеческих жертв – до сих пор еще не известно, и вряд ли когда-нибудь будет определено с совершенной точностью. В воскресенье, 7-го числа,  хоронили 36 евреев и 2 мешка костей. По официальным сведениям от 11 мая, число погибших составило 42 человека. Больницы переполнены массой обгоревших и получивших более или менее серьезные ожоги. Большая часть из них полумертвецы, в которых еле теплится жизнь. 12 числа хоронили жертву пожара, отставного подполковника Полтавцева. В последней турецкой компании ему гранатой оторвало ногу, но он остался жив, судьба сулила ему более печальную смерть: не в бою за родину, а на пожаре. Он получил страшные ожоги, когда его дом горел. Народ шел за его гробом и плакал. Вчера стали раскапывать завалы на Медовой улице и опять нашли кости. Предполагают, что под развалинами главной синагоги похоронено немало трупов.  Трудно было предположить, что загорится это громадное здание с каменными сводами, расположенное вдали от строений за высоким каменным забором. Естественно, что многие считали эту синагогу твердыней, убежищем, где можно было безопасно сложить вырванное у огня имущество. Но и эта твердыня не устояла  против разрушительного натиска огня: рухнули своды, выгорело все внутри, остались лишь одни  голые стены. Станут раскапывать – и вероятно, найдутся еще новые жертвы ужасной брестской катастрофы.
    Ужасен вид опустошенной местности. Точно обширное, мрачное, выжженное кладбище, на котором торчат целые вереницы безобразных памятников: почерневшие остатки труб, печей и стен, о кое где и целые стены, ежеминутно грозящие падением. На этом кладбище там и сям блуждают какие то приведения: это бывшие домо- и квартиро- хозяева. Бледные, изможденные лица, опущенные головы, глаза полный слез,  бесконечные причитания о сгоревшем имуществе, о погибших родных…
    Сгорело 1500 жилых домов, не считая надворных построек, которых, пожалуй, уничтожено вдвое больше. Сгорели Братская и две полковые церкви, главная каменная синагога и 20 еврейских молитвенных домов.  Из административных зданий сгорели: канцелярия предводителя дворянства со всеми делами и архивами, воинское присутствие, дворянская опека, съезд мировых посредников, 2 участка мировых судей, мещанская управа, городска управа.  В несгораемом шкафу городской управы хранилось 487р., торговые документы и денежные документы – все это превратилось в пепел, а 242 рубля медью и серебром, находившееся в шкафу серебряное блюдо – почернели.  Казначейство, почтово-телеграфная контора и прогимназия уцелели. Всего сгорело 48 кварталов, осталось менее 1/3 города. Страховые общества пострадали на сумму около миллиона рублей:

1-е Российское ………250,000 руб.
Русское ………………140,000 руб.
Коммерческое ……...130,000 руб. (в большинстве своем на товар и недвижимость)

Надежда …………………100,000 руб.
2-е Российское………80,000 руб.
Северное ………………90,000 руб.
Якорь…………………..110,000 руб.
Варшавское……………25,000 руб.
Саламандра…………………26,000 руб.
Петербургское……………10,000 руб.

    Убытки громадные. Все страховые общества прислали своих инспекторов для определения убытков. Не все общества добросовестно возмещают убытки, есть и такие, которые готовы придраться ко всякому пустяку, лишь бы поменьше платить.  Отсчитывают, например, за какие-то несуществующие остатки от сгоревших до тла  деревянных домов, от 5 до 10% от страховой суммы; агенты некоторых обществ требуют предоставления полицейских удостоверений о том что сгорело и о причине пожара, чего, разумеется, в данный момент представить не возможно. Как исключение, следует отметить общества: «Россия», «Надежда» и «1-е Российское». Особенно хвалят общество «Россия» в лице его представителя, главного инспектора фон-Мевеса.
    Через несколько дней после пожара г. Мевес стал выдавать погорельцам вознаграждение за    сгоревшее имущество. Какое значение для погорельца имеет получить деньги, спустя 7-8 дней после пожара, конечно понятно.
    На второй день после пожара прибыл из Варшавы корреспондент польской газеты     «Варшавский курьер» и по поручению редакции газеты устроил 2 бесплатные кухни: христианскую и еврейскую. Там же выдаются продукты на дом. Каждый день из Варшавы  присылают вагонами хлеб и муку, разные сорта круп, мясо,  ветчину, чай и сахар и т.д. Из Белостока также присылают много продовольствия.
    Пока недостатка в  пище нет, но что будет дальше? Открылся временный комитет помощи под  председательством уездного предводителя дворянства г. Штера. Губернатор разрешил строить временные балаганы из досок только на площадях: Братской и Думской, а на своих плацах – палатки из холста.
    Д-р Шерешевский телеграфировал министру путей и сообщений о бедственном положении города Бреста и ходатайствовал о предоставлении бесплатного выезда погорельцев, об удешевлении провоза материалов и т.п. По распоряжению г. министра, погорельцам разрешен бесплатный выезд из Бреста по всем направлениям (Брест-Москва-Варшава-Белосток-Киев-Жабинка-Пинск), для поиска работы, при чем каждому предоставляется право брать с собой все семейство и по 2 пуда багажа на каждого взрослого пассажира. Бесплатный проезд разрешен в течение 7 дней, с 15 по 21 мая включительно.
    Дума постановила выделить их суммы коробочного сбора 2,000 руб.   в распоряжение временного комитета, ходатайствовала перед правительством о ссуде 1 миллиона руб. жителям г. Бреста, чтобы гиршановицкий (военный, при крепости) кирпичный завод изготовил кирпичи и продавал погорельцам по 8 руб. 40 коп. за тысячу, т.е. по казенной цене. 13-гог вновь приехал губернатор. Вероятно будут новые распоряжения.
    Из Лодзи получены телеграммы о том, что некоторые фабриканты жертвуют ткань для пошива одежды погорельцам. Из Бердичева получено сообщение, что там собирают деньги и на эти деньги будут покупать инструменты для ремесленников и мастеровых. Один купец из Смоленска прислал 4,000 руб. на сгоревшую Братскую церковь. Стоило бы немножко поговорить о брестской пожарной команде, но … чтобы гусей не дразнить, я лучше промолчу.
    О причине пожара много говорят. Злые языки стали даже намекать на поджог, но это неправда, судя по всем данным.
    Роковые причины: страшная засуха, ветры, обилие в Бресте деревянных, гонтом крытых строений. Уже 12 числа, как только объявили о бесплатном выезде из Бреста, в полиции записались более 950 семей.
    Управление варшавско-тереспольской железной дороги на следующий день после пожара прислало 2 вагона провизии для служащих своей дороги и для служащих полесской дороги. Служащим варшавско-тереспольской дороги было выдано пособие в размере месячного оклада. Спустя несколько часов приехал, приехал артельщик для выдачи авансом жалования за месяц. На завтра этому примеру последовала юго-западная дорога.
    13-го мая губернатор опять был в Бресте и приказал издать приказ о выделении из запасного капитала коробочного сбора 50,000 руб. в распоряжение городской управы для выдачи пособий беднейшим погорельцам (преимущественно тем, имущество которых не было застраховано) для строительства жилья. В тот же день опять нашли человеческие кости.
Когда все успокоилось и улеглось, злополучный Брест опять был охвачен пожаром, принявшим, к счастью, на этот раз не столь разрушительные размеры. Этот повторный пожар небывалый случай в летописях пожаров. Опять загорелся еврейский домик  в одном из уцелевших от предыдущего пожара квартале. Спустя четверть часа, явилась на место пожарная команда, успевшая уже оправиться после страшного столкновения с огнем 4 мая, и занялась энергичным тушением пожара.  Приостановить, однако, разрушительный ход огня ей не удалось, из-за чего жертвами пожара стало 10 домов, преимущественно еврейских. К числу 25 000 погорельцев прибавилось еще около 15 семейств.
    После возникновения этого нового пожара страшная паника охватила жителей несчастного города. Квартиранты подверженных опасности домов даже и не думали о спасении своего имущества и бежали подальше от огня, лишь бы спасти свою жизнь, хотя, на этот раз, опасность жизни людей не угрожала.